• ars-news@tularegion.org
  • 301510, Тульская область, Арсеньевский р-н,
     р.п. Арсеньево, ул. Папанина, д. 4.
  • +7 (950) 927-57-17
 
Мне было семнадцать 27.04.2017 17:30:34

Мне было семнадцать

Воспоминания Лебедева Михаила Михайловича об участии в Великой Отечественной войне.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Судьба каждого человека, которого коснулась фронтовая дорога, настолько неотъемлема и настолько неописуема даже в самой большой повести, а не только в кратком описании одного-двух эпизодов из жизни, проведенной в полевых условиях под огнем пулеметов, артиллерии, бомбежек. Тот, кто не испытал этого – никогда не поймет и не сможет представить ни в каком игровом спектакле, кино или повествовании, хотя они будут приближены к максимально боевым условиям, только потому, что на войне убивали по-настоящему, калечили по-настоящему, и судьбы человеческие изменялись так страшно, так жутко, что спустя много-много лет после войны холод по спине и волосы дыбом становятся на голове от одной мысли об ужасах, выпавших на долю людей периода Второй мировой.
Если привести несколько эпизодов из фронтовой жизни в простом пересказе, то вряд ли они вызовут какие-то возвышенные чувства.
В прорыве глубокоэшелонированной вражеской обороны в районе Могилёва нашей части пришлось форсировать несколько рек: Проню и Березину, а вражеской обороне не было, казалось, никакого конца. Беспрерывные контратаки фрицев (так мы называли немцев на фронте) при поддержке танков наносили нам, противотанкистам, большой урон. В одном бою прямым попаданием снаряда была выведена из строя наша пушка (45 мм орудие) и расчет. Тяжело ранены были красноармейцы Булатов Алексей, Романцов Михаил, мне пришлось перевязать нос (на перевязку пошла моя гимнастерка и нижняя рубашка) и оттащить за небольшой бруствер осыпавшегося окопа, но в это время на нас, грохоча многотонным железом, шел немецкий танк, чтобы раздавить уже бездействующее орудие и раненный недвижимый расчет. Не было у меня ничего, ни гранаты, ни даже пистолета, и безоружный, голый до пояса, окровавленный солдатик, а ему было 17 лет, двинулся на ревущий, грохочущий, многотонный танк…И танк остановился, попятился назад, потом стал разворачиваться, и в это время грохнул страшный взрыв, это соседнее орудие выстрелило по танку и подбило его, а я упал без сознания в глубоком забытие от контузии, провалился в какую-то черную бездну. В этой яростной схватке думал ли я о чем-нибудь возвышенном, подвиге, награде – нет, разум был подчинен только сиюминутному действию по спасению своих товарищей, без чего нет войны, нет этой кровавой бойни.
Или вот еще случай, совершенно иной по содержанию. Спустя неделю после вышеописанного случая, в одном бою мы выбивали противника из траншей; завязался жуткий, затяжной, кровопролитный бой. Немец тоже умел воевать, и так просто не доставалась нам ни одна победа, даже самая незначительная. С карабином (мы, артиллеристы, были вооружены карабином как личным оружием), я, укрываясь за небольшим кустиком, решил быстрым рывком перебежать вперед к вражеской траншее. Вскочил, рванулся, и тут же, подскользнувшись, упал рядом со смертельно раненым немцем. У него из развороченной брюшины вывернулись внутренности, и он их обеими руками поддерживал, но сам он был в памяти и очень тихо попросил на немецком пристрелить его. А я не смог выстрелить в этого немца. Как объяснить человеческое сознание, что руководит человеком в различных ситуациях, я не знаю до сих пор.
Множество ужасных случаев были зафиксированы юным умом солдата при боях в Смоленщине и Белоруссии.
Сожженые города и деревни буквально до тла, до единого жителя уничтожены, не у кого было спросить дорогу или соориентироваться по карте, всё и все были сожжены, растоптаны танками и машинами люди, обгоревшие черные трупы. А какая картина предстала перед нами при освобождении лагеря смерти «Майданек» вблизи города Люблин в Польше... И нечего удивляться тому, что я в 18 лет был уже седой.
По документам архива



Возврат к списку

Написать в редакцию