• ars-news@tularegion.org
  • 301510, Тульская область, Арсеньевский р-н,
     р.п. Арсеньево, ул. Папанина, д. 4.
  • +7 (950) 927-57-17
 
И ПО МОНГОЛИИ МОЖНО ЗАСКУЧАТЬ 26.09.2013 14:18:57

И ПО МОНГОЛИИ МОЖНО ЗАСКУЧАТЬ

В бытность Советского Союза практиковалось направлять специалистов на работу в зарубежные страны. Чаще, конечно, в страны социализма или взявшие курс на его строительство. Одним из таких счастливцев был и арсеньевец Владимир Владимирович Егоров. Ему выпало работать, как тогда говорили, в братской Монголии, стране экономически не очень развитой. Но трудиться за рубежом, даже там, в середине 80-х годов прошлого столетия считалось удачей. "В Арсеньевскую ПМК-26, где я в тот период был звеньевым в большой комплексной строительной бригаде, пришла разнарядка подыскать и рекомендовать для отправки опытных рабочих в Ливию, Монголию и ещё в какую-то страну, точно уже не помню», - начал рассказывать Егоров. Желающие были и кроме него, вместе с другими и ему предложили, и он не отказался. Долго проходила проверка в соответствующих органах, добро дали. И вот в ноябре 1985 года он собрался в дальнюю дорогу. На пятые сутки после сменяющихся пейзажей средней полосы России, уральских, а за ними не менее живописных сибирских пересекли границу, и за окном вагона однообразно потянулась, казалось, безграничная степь. Ехали весело, так как познакомились друг с другом ещё в Москве, когда вместе собрались в группу порядка 30 человек. В основном преобладали мужики, мало было женщин-строителей. Но были и жёны, пожелавшие быть за границей вместе с супругами. Разрешение на выезд им давалось после того, как мужья прожили и хорошо зарекомендовали себя в течение минимум двух месяцев. В Улан-Баторе, столице Монголии, новичков встретили представители от организаций, куда их распределили работать. Владимиру Егорову выпало остаться в монгольской столице, участвовать в строительстве огромного спортивного комплекса. В целом стройка могла поражать только своими размерами, а работа мало чем отличалась от того, чем приходилось заниматься у себя на родине, в Арсеньевском районе. А вот истинно монгольский архитектурный колорит, бытовая новизна были, конечно, в диковинку. Жилые кварталы, построенные в Улан-Баторе в те годы, очень напоминали советские. Обычные четырёх-и пятиэтажные дома, у нас именуемые хрущёвками. Они и строились по советским проектам 60-70-х годов. Окраинные улицы столицы состояли из домов одноэтажных, чем-то даже похожих на барачные. Не все улицы были асфальтированными, особенно на окраинах. Зато постройки в чисто монгольском стиле, особенно исторические – музеи, юрты и прочие вызывали живой интерес. Постоянно общались с местными людьми на стройке и в быту. Не возбранялось заводить знакомства, а с работающими рядом – тем более. Егоров понемногу осваивал монгольский язык, через короткое время уже мог общаться на бытовом уровне. А через четыре месяца это стало необходимо, потому что назначили бригадиром-наставником в группу девушек-каменщиц. Они обучались этой специальности в учебном заведении типа нашего профтехучилища. Возраста монголки были лет 16-17, к практике относились с должным прилежанием, за исключением двух, за которыми нужен был глаз да глаз, а для дисциплины - поддерживать напускную строгость. Вообще-то девчонки чувствовали широту русской души. Иногда пользовались этим: «Дядя Володя, прости нас, мы в кино ходили!» - в рабочее время сбегали. Конфеты для них по жизни были большой редкостью. В монгольских магазинах свободно их почему-то не продавали. Да и в целом товаров в их магазинах было немного. Почти как в то время в Советском Союзе, только дефицитом здесь могли быть совсем другие товары. Мясо, например, можно было купить в любом количестве. Зато в специальных магазинах для советских специалистов полки были забиты всем, что душа пожелает. Чему приходилось удивляться, потому что и на родине, в СССР, многое тогда было в дефиците. С получки Егоров заходил в «свой» магазин и покупал конфет, пряников, печенья для подопечных. Он относился к девушкам по-отечески, и они старались ни в чем не подводить мастера. Прощались потом чуть ли не со слезами на глазах. Из Улан-Батора Егорова направили на другую стройку – в провинциальный городишко под названием Сайн-Шайд. Там тоже довелось строить спортивный комплекс, только масштабы стройки были поменьше, не такие, как в монгольской столице. И там быстро нашлись новые друзья. С людьми Егоров сходится быстро. В выходные, праздничные дни, и в другое свободное время советские специалисты выезжали за пределы городов. Побывали и на монгольских праздниках, которые никогда не обходятся без состязаний на лошадях. Как-то раз довелось увидеть скачки на лошадях детей возраста 10-12 лет. Одна из девочек упала с лошади. За нее переживали и монголы, и русские. Но всё обошлось благополучно, без травм. Специалистов из Советского Союза тогда часто называли одним словом – русские. А ведь в числе хороших знакомых Владимира Егорова были и белорусы, и украинцы, и армяне. Жили дружно, часто ходили друг к другу в гости. Особенно в гостеприимные семьи, где застолье всегда было по-русски щедрым, от всей души. Об отношении людей разных национальностей из Советского Союза говорит и такой факт. В один из дней на стройке походит к нему один из хороших знакомых и выключает все механизмы. «Ты что, с дуба свалился, чего мешаешь работать?», - Егоров не постеснялся в выражениях. «Кончай работу, иди, готовь стол», - прозвучало в ответ. Оказывается, пришла телеграмма, что у Владимира Егорова родился сын. Он ждал этого известия, и всё-таки… Событие отметили, как полагается. Новоиспечённому отцу вручили подарки. А собрался тогда за столом – полный интернационал. Вот только сразу использовать подарки для сына по назначению у него не скоро получилось. В соответствии с подписанным договором Егорову предстояло отработать за границей три года. Дальше, в зависимости от того, как человек себя проявит, можно было продлить срок пребывания ещё на четыре года. Но ему домой пришлось вернуться раньше – уже через год после начала длительной командировки за рубеж. Новорожденному сыну, даже спустя несколько месяцев, нельзя было делать нужные прививки, жене одной трудно стало справляться с новыми заботами. Понимание этих домашних проблем всерьёз заставили призадуматься и просить о досрочном прекращении условий контракта. Домой ехал поездом, обратная дорога показалась длиннее. Зато с большим числом подарков, вещей, которых трудно - и даже невозможно! - было купить в то время в СССР. Месяца примерно через четыре жена Раиса Ивановна приметила, что временами муж становится грустным. С чего бы вдруг? А ведь и не все поверят, действительно, иногда становилось тоскливо. Там, в Монголии, у него на стене висела фотография семьи, и вечерами чуть не до слёз падало настроение из-за тоски по родным. Хотя Егоров – человек компанейский, трудно представить его без живого общения с людьми. А дома вспоминалась Монголия. Везде, получается, как в песне поётся, себя оставляем частицу. Николай МИНЯЕВ


Возврат к списку

Написать в редакцию