• ars-news@tularegion.org
  • 301510, Тульская область, Арсеньевский р-н,
     р.п. Арсеньево, ул. Папанина, д. 4.
  • +7 (950) 927-57-17
 
«Больше это зверьё не вернется» 13.05.2013 15:13:39

«Больше это зверьё не вернется»

Вспоминая о тех тяжелых военных и послевоенных годах, Варвара Прокофьевна Антонова плакала. Родилась она 30 декабря 1930 года в д.Скобочево Крапивенского, сейчас Одоевского, района. Родители были простыми крестьянами, мама работала в полеводстве, папа - пастухом. В семье росло семеро детей. Жили бедно, но дружно. И год от года, казалось, укреплялась в стране, а значит, и на селе, спокойная жизнь. О возможной войне старики поговаривали, однако и подумать не могли, что она принесет такие беды. Запомнилось, как голосили в деревне женщины, провожая на фронт своих мужей. Отца Варвары Прокофьевны в действующую армию не забрали, а назначили старшим гуртовым стада крупного рогатого скота, Животных собрали из нескольких колхозов для отправки в глубокий тыл в Мордовию. В помощь дали еще троих мужчин, которые по разным причинам не подлежали призыву на фронт. Всю животину согнали за деревней, и тут налетели немецкие самолеты. Бомбы со свистом и воем неслись к земле, кричали и плакали доярки, пришедшие проститься с «зорьками» и «буренками, мычали и кидались в разные стороны коровы. После бомбежки собирали с поля раненых и убитых людей и животных. Разбежавшихся коров с трудом отыскали в лесу. Отец, вернувшийся домой в 1944 году, рассказывал, что проходили они со стадом в день по 15-18 километров. Добрались до железной дороги. Во время погрузки в вагоны перепуганные животные упирались и никак не хотели подниматься по настилу. На каждой станции гуртовые искали и носили воду, чтобы напоить своих подопечных. Следили, чтобы были они накормлены: подсыпали в кормушки комбикорма, запаренные в больших ведрах на наспех разложенном огне во время остановок, подбрасывали сена. В Мордовии часть животных раздали в коллективные хозяйства, часть взяли на свои по-дворья крестьяне. К осени 1941 года деревня Скобочево осталась практически без мужчин. Вся нелегкая сельская работа легла на женские и детские плечи. Мать Варвары Прокофьевны несколько раз посылали вместе с другими односельчанками на рытье противотанковых рвов и окопов. Дети оставались одни, полуголодные и холодные. Сами топили печь остатками дров, готовили есть. Мать возвращалась простуженная и уставшая. Снимала у печи с посиневших от холода ног лапти, разматывала портянки, примерзшие к лыковой обувке. Потом пришли в Скобочево немцы. На постой остановились и в доме родителей Варвары Прокофьевны. Первым делом ринулись они шарить по хозяйским сараям. Ловили домашнюю птицу, отрывали головы и заставляли детей и женщин ощипывать тушки. Военными финками убивали поросят и тут же разделывали. Детей, подгоняя прикладами, погнали за водой. Но вода в колодцах, на удивление всем, исчезла. Тогда фрицы, угрожая расстрелом, приказали раздобыть воду. Подростки, не долго думая, разбили лед в пруду, откуда местное население никогда не брало воду для приготовления пищи, и принесли полные ведра. Через несколько дней захватчики двинулись вглубь страны. На местах остались представители новой власти, среди которых были и предатели из местных. Пошли публичные расстрелы и казни семей коммунистов и стариков, состоявших в Коммунистической партии Советского Союза. Звучали угрозы: так будет с каждым, кто противится фашистским порядкам. Однажды утром озверевшие фрицы подожгли Скобочево. По утверждению Варвары Прокофьевны, деревню успели отстоять местные партизаны. Фашистский диктат продержался недолго: в декабре 1941 года оккупанты, подгоняемые нашими сибиряками, влившимися, словно свежая кровь, в слабеющую армию, побежали обратно, стараясь уничтожить все на своем пути. Когда советская армия вошла в Скобочево, освободителей встречали слезами радости, звали в каждый дом, чтобы обогреть и накормить. А те в свою очередь, особенно видя перепуганных детишек, утешали: «Не плачьте, больше это зверье на нашу землю никогда не вернется». Тыл призван был обеспечить Красную Армию оружием, пропитанием и одеждой. И «страна огромная», как в песне поется, «встала на смертный бой с фашистской силой грозною, с проклятою ордой». В одной руке она держала меч, в другой серп и молот. Фронт и тыл стали единым целым. Слова: «Все для фронта, все для победы!», - не были пустым звуком. Каждому колхозу были определены нормы весеннего сева, поставлены конкретные задачи по уборке урожая. Женщины вместо мужчин после недолгого обучения садились на трактора и комбайны. Дети и подростки, среди которых была и Варвара Прокофьевна, пахали на быках. Ходили в пристяжных, потому что лошади, обессилевшие от недокормицы, сами не могли тянуть плуг. На сенокосе, в основном, тоже работали подростки и дети, грабли были в два раза длиннее их «хозяев». Женщины трудились на ферме, куда сдавали и коров с частных подворий. По ночам в крестьянских домах тускло горел свет: это вязали рукавицы и носки, которые собирали и отправляли на фронт. В это же время суток женщины стирали и штопали свою и детскую износившуюся одежду. Мыло было в большом дефиците, стирали золой. Одежду на пропарку, чтобы избавиться от платяных вшей, ставили в больших чугунах в горячую печь. Чесотка, педикулез, золотуха стали частыми явлениями. Ночью старались приготовить поесть. Хлеб и суп состоял из кавардашек, мерзлой картошки, собранной на полях после уборки. На сбор этого «урожая» обычно отправлялись младшие дети. Весной и летом в суп добавляли клейкие молодые листочки деревьев и появившуюся на полянах траву. Спичек не было. Чтобы растопить печь, ходили друг к другу за горячими углями. Урожай зерновых убирали так тщательно, что сегодняшнему поколению представить сложно. С земли подбирали не только оставшиеся колоски, но и каждое зернышко. За их кражу могли посадить в тюрьму. Сдавали для Красной Армии в качестве налогов куриные яйца, а также большую часть молока, если семья держала корову; шерсть, если были овцы. А со второй половины войны государство для поддержания фронта, впоследствии - для восстановления народного хозяйства занимало финансовые средства у населения: выпускало облигации государственных займов. Может, в каких-то семьях еще сохранились очень похожие на деньги, с водяными знаками защиты, эти ценные бумаги. В основном, долги по ним в 80-х годах 20 века выплачены. Только объединившись, страна могла победить, осилить такую военную мощь, под которой прогнулась Европа. Кое-кто из соотечественников высказывает мысль: зачем нужны были такие жертвы, сдались бы немцам и сейчас жили бы лучше. Наверное, забыли или не знают, что главной задачей фашистского режима было вовсе не сохранение населения, а его истребление. Попросту говоря, нас с вами, уважаемые господа, не было бы на белом свете. Вспомните, сколько ваших родственников погибло в те годы. В семье Варвары Прокофьевны из семерых детей в живых осталось трое. Варвара Прокофьевна успела до начала Великой Отечественной войны в школе научиться читать и писать. С этими начальными знаниями она и прошла оставшуюся, большую часть жизни. Детство ее было украдено войной. После Победы советского народа над фашистской Германией перебралась в Тулу. Много лет трудилась шлифовщицей на заводе им.Ленина «Тулауголь». За время работы неоднократно награждалась почетными грамотами и денежными премиями, чем очень гордится. Когда вышла на пенсию, осталась довольна ее размерами: 90 рублей. Никогда не обижалась на судьбу: «Видно так Богу угодно, что я выжила во время войны, вырастила дочь. Есть внуки. И это - главное». С семьей дочери она и приехала в 1992 году в Арсеньево. За это время стала нашей постоянной подписчицей газеты. На таких незаметных и скромных тружениках держалась и держится страна. Дети войны, военное поколение… Они думали в те далекие годы не только о себе, но и о судьбе страны. И хотя их героическое прошлое запорошило вьюгой времени, мы перед ними, нынешними стариками, в неоплатном долгу. Наталья НАУМЕНКО Фото автора


Возврат к списку

Написать в редакцию